Главная страница
<img mce_tsrc="http://deutscherklub.ru/images/stories/%C3%E0%E0%E7%20%E4%EB%FF%20%F1%E0%E9%F2%E0.jpg" align="left" hspace="6" alt="Image" />
Фридрих Иосиф Гааз (Федор Петрович) 1780 - 1853 - "Спешите делать добро!" Версия в формате PDF Версия для печати Отправить на e-mail
Раздел: Новости
Категория: Цифры и факты
Создано: Среда, 17 Февраль 2010
Изменено: Среда, 17 Февраль 2010
Administrator Administrator
     Фридрих Иосиф Гааз (1780 - 1853) - немецкий врач,  общественный деятель,  проживший в России практически всю жизнь, вошёл в российскую историю как выдающийся гуманист, врач-исследователь, организатор здравоохранения, филантроп. За почти полувековое жертвенное служение обездоленным людям в России русский народ прозвал его "Святым доктором" и "Божьим человеком". Фёдору петровичу Гаазу принадлежат слова: "Спешите делать добро!"
 
      Фридрих Йозеф Хааз родился в семье священика (по другим источникам - в семье потомственных медиков: его отец был аптекарем, а дед - доктором медицины) на западе Германии, близ Кельна (г.  Бад-Мюнстерайфель), двадцать четвёртого августа 1780 года. Семья, в которой было восемь детей, имела скромный достаток, но отец сумел дать детям хорошее образование.
      Хааз, возможно, происходит от «хаазэ» - заяц. Так что на русский язык его фамилию можно было бы перевести просто - «Зайцев». Но в России он стал Федором Петровичем Гаазом. Фридрих Йозеф отличался выдающимися способностями и разносторонними интересами.  Получил отличное образование. Гааз сперва закончил в Кёльне католическую церковную школу, затем прослушал курсы  физики, математики и философии вИенском университете, а затем в Венском университете окончил курс медицинских наук, специализируясь в глазных болезнях.
 
      Гааз становится великолепным врачом. Особенно хорошо он лечил глазные болезни. И правша и левша одновременно - он одинаково ловко работал сразу двумя руками; быстро, почти без боли снимал катаракты. Прославился в борьбе с инфекционными глазными заболеваниями.
      Успешно вылечив находившегося тогда в Вене русского вельможу Репнина от трахомы, Гааз по приглашению благодарного пациента отправился с ним и Россию и с 1802 поселился в Москве, быстро приобретя известность и практику. 
      Со временем он хорошо овладел русским языком, назвался Фёдором Петровичем.  На энергичного, умелого медика обратила внимание Ее Императорское Величество вдовствующая императрица (вдова Павла I) Мария Федоровна, много сделавшая для развития русской бесплатной медицины. После того, как Гааз успешно поборол тяжелую инфекционную глазную болезнь в одном из госпиталей Москвы, Мария Федоровна назначает его в 1807 году главным врачом Павловской больницы (ныне это четвертая градская клиническая больница). Гааз в свободное время лечил больных в богадельнях, приютах, за что был награжден Владимирским крестом 4-й степени, которым очень гордился.
 
      В период Отечественной войны 1812 года Гааз без колебаний отправился в действующую армию военным хирургом для организации медицинского обеспечения русских воинов, вместе с которыми и дошёл до Парижа. После окончания заграничного похода русских войск  онвышел в отставку. Гааз приехал на родину, успел попрощаться с умиравшим отцом, но его неудержимо тянуло в Россию, которую он называл "мое второе отечество".
 
      По возвращении в Москву он занимался частной практикой, став одним из известнейших врачей. В 1825 московский генерал-губернатор назначил Гааза руководителем медицинской конторы, снабжавшей больницы и госпитали медикаментами, но все попытки улучшить работу этого учреждения наталкивались на бюрократические рогатки и Гааз был вынужден уйти со службы и вновь заняться частной практикой.
      Вскоре он стал очень авторитетным врачом - у него предлагали проконсультироваться занемогшему генералу Ермолову. Становится личным врач императорской семьи, к нему едут пациенты со всей России. И несмотря на то, что он много времени уделяет бесплатной медицине, благотворительности, помимо своего желания Гааз разбогател. У него был собственный дом в Москве и подмосковное имение с суконной фабрикой. Ездил доктор в карете, запряженной цугом, на четверке белых лошадей, одевался старомодно, напоминая своим видом восемнадцатое столетие: фрак, белое жабо и манжеты, короткие панталоны до колен, черные шелковые чулки, башмаки с пряжками; пудренные волосы были забраны в косу. Своей импозантной фигурой и осанкой он, как писали о нем современники, напоминал Лютера. В свободное время читал, не был чужд дружеской беседы, интересовался астрономией, причем настолько, что даже приобретал по случаю старые телескопы. Славился он и как салонный говорун. Он много читает, состоит в оживленной переписке со знаменитым немецким философом Шеллингом.
 
      Гааз думал не только о богатых больных. Он назначил часы бесплатного приёма, и больные пошли к нему толпами. Назначенные часы приёма оканчивались, а очередь из вновь прибывших больных ожидала своего часа. Приходилось удлинять бесплатный приём. Кроме того выяснялось, что у приходивших больных дома оставались такие страждущие, которые не могли подняться с постели. К ним надо было ехать самому. На посещение обеспеченных пациентов времени оставалось всё меньше. Наконец Гааз решил: "Богатые за плату всегда найдут себе хороших врачей, а к моим беднякам никто не идёт; они от меня ждут помощи, разве я смею им отказать?"
 
       Но в 1827 году, когда Федору Петровичу исполнилось 47 лет, он испытал тяжелый духовный кризис, результатом чего стала полная перемена всего образа жизни. В чем дело? Можно только гадать. Гааз - идеалист, в самом высоком, самом чистом смысле этого слова. К тому же натура страстная, горячая.
      Женщина? Многолетняя, идеальная, платоническая, самоотверженная любовь, так распространенная в немецком и русском сентиментализме. Жена армейского товарища-декабриста. Проводы друга в Сибирь. Разлука навсегда с богиней - предметом поклонения, следующей за мужем Русской Женщиной. Гааз так никогда и не женился... После приезжала к нему сестра Вильгельмина – наладить его холостяцкий быт, гостила довольно долго, но жизнь в чужой заснеженной России при незнании языка и обычаев показалась ей ужасной, и она уехала...
      Есть также свидетельство, что причиной кризиса стало посещение Гаазом московской пересыльной тюрьмы. Гааза потрясла картина открывшейся перед ним ужасающей обстановки русской тюрьмы - преддверия ада...
      Кризис был такой силы, что слабых людей доводит до самоубийства. Сильный характер помог Федору Петровичу преодолеть беду:
- Если тебе очень плохо, найди, кому еще хуже и постарайся помочь.
      А самыми обездоленными в России были заключенные.  Главным делом его жизни становится работа тюремным врачом. В 1827 ему предложили войти в состав первого московского Попечительного о тюрьмах комитета. Там он был сначала секретарем, а затем и главным врачом московских тюремных больниц - с 1829 по 1853 год.
 
      Увидев тяжелейшее положение арестантов, Гааз нашел смысл жизни в помощи обездоленным, сделав своим девизом слова: "Спешите делать добро!"  Быстро исчезли белые лошади и карета, в которой он каждый день выезжал по вызовам к пациентам; с молотка пошла оставленная без «хозяйского глаза» и заброшенная суконная фабрика, бесследно продана была недвижимость, обветшал костюм. И кому бы тогда могло прийти в голову, что преуспевающий, всеми уважаемый человек вскоре безо всякого сожаления откажется и от дома, и от имения с фабрикой и посвятит свою жизнь “несчастным” – так он называл осужденных, убежденный в том, что “самый верный путь к счастью не в желании быть счастливым, а в том, чтобы делать счастливыми других”. Отныне все свои силы, время, деньги Гааз тратит на «несчастных». Каждую лишнюю копейку, любое угощение, которое ему предлагали где-нибудь в гостях, он отдавал заключенным и все свои средства употреблял на их нужды. На одежду и еду, на тюремные лазареты и библиотеки, на мастерские и... на кандалы.
 
     «Между преступлением, болезнью и несчастьем имеется такая тесная взаимосвязь, что иногда трудно, а иногда невозможно отделить одно от другого. Необходимо справедливое, не жестокое обращение с виновным, глубокое сочувствие к несчастным и тщательная забота о больном», - писал Гааз в 1830 году князю Дмитрию Владимировичу Голицыну. Князь Голицын - московский генерал-губернатор, председатель созданного по приказу Николая I московского тюремного комитета.  
 
      В то время главная московская пересыльная тюрьма - тюремный замок, как тогда говорили, - была устроена на Воробьевых горах. По несчастливому случаю ее соорудили из подсобных построек, оставшихся от неудавшегося там строительства храма Христа Спасителя по проекту К. Витберга. Там Гааз и проводил большую часть своего времени. А другая тюрьма, не менее часто посещаемая Гаазом находилась на Рогожской заставе, откуда прямо с площади начиналась печально знаменитая Владимирка (ныне Шоссе Энтуизастов).
 
      Гаазу удалось облегчить страдания людей в тюрьмах и на этапе, за что он получил прозвище "святой доктор".  Была даже такая поговорка:"У Гааза нет отказа". Усилиями доктора Гааза были отменены варварские обычаи содержания заключенных: обривания половины головы женщинам и ссыльным.  К числу особых его заслуг относится борьба за отмену прута для ссыльных и облегчение кандалов. Прут был введен в 1825 году в целях предупреждения побегов. Группы по 8-10 человек (разных по возрасту, выносливости и состоянию здоровья) укреплялись за наручники к одному железному пруту, с которого людей не снимали даже ночью, и так всю дорогу от Москвы до Сибири, по "Владимирке" гнали от этапа до кэтапа. Расковывали «нанизанных» на прут на короткое время, только при необходимости снять того, кто уже просто не мог идти.  Гааз хотя и не добился отмены прута, но своей властью мог заменять прут на кандалы – идти поодиночке с ножными кандалами, которые прикреплялись к поясу и не мешали движению, было счастьем по сравнению с прутом. Кандальные кольца, надетые прямо на голое тело, натирали кожу. разъедали мясо до кости, а в лютые сибирские морозы, настывшее железо примерзало к ранам. По требованию Гааза, грубые железные кандалы стали обивать кожей.  Наблюдая муки, терпимые ссыльными от непомерно тяжелых кандалов, Федор Петрович начал хлопотать о замене их на более легкие. (Кандалы были по 5 - 6 фунтов весом, один фунт равен 409 г.Арестанту приходилось всю дорогу нести на себе 6 фунтов на руках и 7 фунтов на ногах.) Гааз просил уменьшить кандалы до 3 фунтов и разработал новые кандалы, отличавшиеся меньшим весом, которые так и прозвались «гаазовскими». А когда один любитель старины с гордостью показал Гаазу найденную железную клетку, в которой перед казнью содержали Емельяна Пугачева, тот велел немедленно замуровать ее в стену, чтобы не разжигать у людей такого непристойного любопытства, и страшную находку вновь достали только после смерти доктора Гааза.
 
     А между тем сами преступники хорошо относились к пекшемуся о них с Христовой любовью человеку. Однажды в холодную зимнюю ночь Гааз откуда-то возвращался домой пешком, и в подворотне двое, угрожая ножами, потребовали отдать им старую волчью шубу, в которую был одет доктор. Тот стал уговаривать их не трогать его, потому что без шубы он простудится и заболеет, может быть даже смертельно, а у него еще много дел и забот, и, главное, много людей зависит от него. В ответ Гааз услышал только смех и стал тогда просить разрешить ему дойти в шубе до дома, а после он ее отдаст им:
      "Меня здесь все знают, я доктор Гааз, живу в Малом Казенном..."
      "Да что вы, Федор Петрович! - неожиданно воскликнул один из грабителей: - Что же вы сразу не сказали, что это вы, кто же вас тронет!" И они сами проводили его дома, чтбы больше никто не пристал и не обеспокоил доктора.
      Он всегда вставал в шесть часов утра и пил настой смородинового листа, считая чай слишком роскошным для себя напитком. Если не надо было ехать на Воробьевы горы, то оставался дома и до 8 утра читал или сам изготавливал лекарства для бедных, а затем начинал прием больных - также безвозмездно. У него была своя методика лечения: он не любил начинять больного лекарствами и пользовал старинным средством - фонтанелью (типа компресса или мази), прописывая внутрь каломель и считал самыми верными и надежными средствами покой и тепло. "Если тебе нужны врачи, да будут тебе таковыми три средства - веселое расположение духа, отдых и умеренная диета," - говаривал Гааз. А в Москве ходила о нем шутка:
      "Доктор Гааз уложит в постель, закутает во фланель, поставит фонтанель и пропишет каломель."
 
      Любил доктор Гааз не только людей, но и животных, и с особенной нежностью относился к лошадям, выполнявшим тяжелый труд. Он покупал их на специальном рынке, где, вспоминал один из современников, продавали уже непригодных, "разбитых" лошадей как "конину" и тихонько ездил на них, а когда они по болезни и старости отказывали окончательно, отпускал их свободно доживать свой век, а сам вновь покупал таких же изношенных, спасая их от ножа и бойни. Часто проголодавшись в дороге, Гааз выходил из своей старомодной коляски и покупал четыре калача - один для себя, другой для кучера и по калачу для каждой лошади. Всю же имевшуюся у него провизию, как и подарки, он всегда отдавал заключенным.
 
      В 1848, когда в Москве свирепствовала холера. Гааз, совершая больничный обход, при всех поцеловал первого появившегося холерного больного в губы, чтобы доказать невозможность заразиться этой болезнью таким способом. До конца жизни Гааз доказывал личным примером, что любовью и состраданием можно воскресить то доброе, что сохранилось в озлобленных людях. Ни канцелярское бездушие, ни ироническое отношение сильных мира сего, ни горькие разочарования не остановили этого благородного и честного человека.
 
      Доктор Гааз скончался от тяжелой болезни 16 августа 1853 года, не дожив недели до очередного дня рождения и был похоронен на Введенском кладбище в Москве.
      В 1909 году во дворе здания, в котором жил Гааз и где размещалась открытая им больница был установлен памятник доктору работы знаменитого московского скульптора. Н.Андреева - автора старого памятника Гоголю. Скульптор работал безвозмездно из уважения к Гаазу. На постаменте высечены слова, которые были девизом доктора: "Спешите делать добро".
 
       Сегодня – начало XXI века, но как современно звучат его слова:

      «Вы призваны содействовать перерождению общества, и этого вы достигнете, действуя и мысля в духе кротости, терпимости, справедливости, терпения и любви. Поэтому, избегайте злословия, заступайтесь за отсутствующих и беззащитных, оберегайте окружающих от вредных увлечений, вооружаясь твердо и мужественно против всего низкого и порочного, не допускайте близких до злоупотребления вином, до увлечения картами… Берегите свое здоровье. Оно необходимо, чтобы иметь силы помогать ближним, оно – дар Божий, в растрате которого без пользы для людей придется дать ответ перед своей совестью. Содействуйте, по мере сил, учреждению и поддержанию больниц и приютов для неимущих, для сирот и для людей в преклонной старости, покинутых, беспомощных и бессильных. Не останавливайтесь в этом отношении перед материальными жертвами, не задумывайтесь отказываться от роскошного ненужного. Если нет собственных средств для помощи, просите кротко, но настойчиво у тех, у кого они есть. Не смущайтесь пустыми условиями и суетными правилами светской жизни. Пусть требование блага ближнего одно направляет ваши шаги! Не бойтесь возможности уничижения, не пугайтесь отказа…
      Торопитесь делать добро! Умейте прощать, желайте примирения, побеждайте зло добром. Не стесняйтесь малым размером помощи, которую вы можете оказать в том или другом случае. Пусть она выразится подачею стакана свежей воды, дружеским приветом, словом утешения, сочувствия, сострадания, – и то хорошо… Старайтесь поднять упавшего, смягчить озлобленного, исправить нравственно-разрушенное».    

    «Нужно внимать нуждам людей, заботиться о них, не бояться труда, помогая им советом и делом, словом, любить их, причем, чем чаще проявлять эту любовь, тем сильнее она будет становиться…» Эти слова доктора Гааза стали лозунгом всей его жизни, каждый день которой был их живым подтверждением и осуществлением.

 

      Уже более ста лет на могиле доктора Федора Петровича Гааза на старинном московском Немецком (Введенском) кладбище в Лефортово – живые цветы. Каким же должен был быть этот человек, если память о нем жива и поныне?     

 
Интересные факты:

      На благотворительность ушло все его имущество, и когда нужно было его хоронить, то пришлось это сделать за счет полиции. В последний путь Гааз провожали до 20 тыс. москвичей всех сословий и состояний.

      Федор Петрович был основателем кавказских курортов, где впоследствие ему поставили памятник. Во время двух экспедиций по Кавказу в 1809 и 1810 годах он изучил свойства кавказских минеральных источников и описал их (ныне Кавказские Минеральные Воды). Гааз составил описание минеральных вод ("Мое посещение Александровских вод". М., 1811, на французском языке), признанное "первым и лучшим в своем роде". Исследовал источники в Кисловодске, открыл источники Железноводска, первым сообщил об источниках в Ессентуки (хотя и не придал им важного значения). 

      Он боролся за улучшение жизни узников: добился, чтобы от кандалов освобождали стариков и больных; упразднения в Москве железного прута, к которому приковывали по 12 ссыльных, следовавших в Сибирь; отмены бритья половины головы у женщин. По его инициативе были открыты тюремная больница и школа для детей арестантов. Постоянно принимал и снабжал лекарствами бедных больных. Боролся за отмену права помещиков ссылать крепостных. На благотворительность ушли все его сбережения.

      Наиболее известная межобластная больница уголовно-исполнительной системы России носит имя Федора Петровича Гааза.

      Полицейскую больницу в Москве основал знаменитый доктор Федор Петрович Гааз. Многие поколения москвичей воспитывались на легендах о Федоре Петровиче. О Гаазе писали Герцен, Тургенев, Куприн, Кони, Домбровский, Окуджава... В 1912 году в Лейпциге вышла наиболее полная биография Гааза «Реформатор русского тюремного дела», написанная Карлом Хетцелем. 
 
      Подвижнический труд доктора Гааза питала бесконечная любовь к ближним. У А.И. Герцена в книге «Былое и думы» можно прочесть, что, приезжая каждую неделю «в тап на Воробьевы горы, когда отправляли ссыльных», доктор «всегда привозил с собой всякой всячины, съестных припасов и разных лакомств – грецких орехов, ряников, апельсинов и яблок для женщин». Приводится там и такой эпизод: доктор осмотрел больного и пошел в кабинет что-то ему прописать. «Возвратившись, он не нашел ни больного, ни серебряных приборов, лежавших на столе». Все кончилось таким обращением к вору, когда тот был задержан с поличным: «Бог тебя рассудит…», «да постой, у тебя нет ни гроша – вот полтинник, но старайся исправить свою душу…»

 
< Пред.   След. >

Опросы

Периодические рассылки: "Deutsch ...
 

Случайная картинка

122715971-65.jpg

Статистика посещений

Сейчас на сайте:
Гостей - 1
© 2017 Сайт любителей немецкого языка и культуры
Rambler's Top100 Участник Премии Рунета 2009 Рейтинг Сайтов YandeG

Visual Basic Рейтинг сайтов Наука / Образование
Mail.Ru
Все права защищены. Копирование материалов с сайта только с разрешения автора.